Искажение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Искажение » Другие помещения » Больничное крыло


Больничное крыло

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Одно помещение, довольно большое, выполняет роль лазарета. Здесь отлёживаются серьёзно заболевшие ученики. Вторая комната, видимо много меньше, — спальня самой целительницы, примыкающая к большой палате. Судя по всему есть несколько потайных комнат: процедурный кабинет для лечения небольших ранений и болячек, возможно, какая-то душевая, и что-то вроде кладовки для сменного белья и лекарств.
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/7/76/%D0%91%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B8%D1%87%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D0%BA%D1%80%D1%8B%D0%BB%D0%BE_%D0%A5%D0%BE%D0%B3%D0%B2%D0%B0%D1%80%D1%82%D1%81%D0%B0.jpg

0

2

Начало игры.

Тайная палата.

Он ждет, когда она, наконец, придет.
Чертова бабуля Розенкранц!
Джеймс Коллинз смотрит в потолок. Классический больничный потолок. Классический магический потолок, -  добавляет про себя парень. Классический и до зубного скрежета знакомый магический потолок, - бегло добавляет его сознание.
Коллинз хмурится и поджимает губы.
Где этот выродок, Кристиан? Как я оказался в Хоге? А это точно Хог, эти проклятые неудобные кровати и дурацкий сводчатый каменный потолок я не спутаю ни с чем. Кто меня сюда доставил? И вообще, почему я все еще жив?
А жив ли? - бьется на самой грани рассудка запоздалая мысль.
Не факт, - честно отвечает себе Коллинз.
Не факт.
Джеймс озадаченно вздыхает. За последнюю неделю он так и не сказал ни слова. Не смог.
Что мы имеем? Одного полуживого или мертвого снайпера тире мага тире недоучку. Одну Школу Волшебства. Одну сумасшедшую медичку Розенкранц. Нет, если есть Виктория, значит я все же на этом свете. Ни одного ответа на целую кучу дурнопахнущих вопросов. Браслет с изумрудом, который Дин должен был переправить Оле.
Черных Археологов...

Джеймс морщится от нахлынувших воспоминаний.
Выгибающийся под заклятием позвоночник. Хруст ломаемых костей. Запах горелого мяса. Его собственного мяса. Едкие капли соли на рассеченной спине...
Он помнит как его ломали в течение недели. Первые дни Джеймс просто висел вниз головой, периодически теряя сознание. Потом начались пытки.
Джеймс ухмыляется кончиками заживших губ.
В палату медленно под тяжестью флаконов входит женщина в халате лимонного оттенка.
Что-то ты долго бабуля, я уже почти добрался до самого интересно...
Зелье сна без сновидений - любимый коктейль отставного лейтенанта Северо-Атлантического Альянса Джеймса Коллинза.
Он засыпает с горькой усмешкой на едва заживших губах.
За окном над его головой начинается хмурая английская осень.

+2

3

Виктория не любила эту палату. Тайное обязательно станет явным, - думалось ей.
Здесь все было точно таким же как и в основном крыле, только... сложнее. К ней за помощью в этом учебном году уже обращались несколько студентов: банальная простуда, недачно примененное заклинание вправления пальцев, собственно многосторадальные вывихнутые пальцы, сломанный нос, несколько мелких ушибов и ссадин даже один выбитый зуб. Стандартный школьный набор. А за магической стенкой её ждал совсем нестандартный магический случай. Джеймс Коллинз собственной персоной.
Виктория вздыхает и снова готовит улучшенный вариант зелья без сновидений.
Коллинз пришел в себя почти две недели назад, но до сих пор не смог ничего сказать. Или не захотел. Или не сможет. Виктория старается быть честной хотя бы с самой собой, даже когда честность граничит с жестокостью. Джеймс молчит, хотя в его глазах чувствуется рассудок. Или Виктории очень хочется увидеть его в глазах своего давнего знакомого.
Ей кажется, что Коллинз ухмыляется, когда она приносит ему зелье. Будто он ждет её прихода.
Виктория только вздыхает. Зелья хватит лишь на полночи. К утру её снова разбудят его крики. И снова она понесет ему флакон со снотворным.
Коллинз пьет жадно, до дна, но не смотрит на миссис Розенкранц. Допивая, он отворачивается и буравит взглядом глухую каменную стену. Виктория разворачивается и покидает тайную палату. Её могут ждать  обычные посетители.
В крыле почему-то открыто окно: холодные ветер надувает паруса из полупрозрачных занавесок. Виктория с треском закрывает ставни. Потом оглядывает пустое крыло, вздыхает и открывает окно снова.
Кому может помешать открытое на ночь окно? Джеймс в другой комнате, больных больше нет.
Нет, Виктория рада, что сегодня, как и вчера, здесь никто не ночует. "Чем меньше лежачих больных, тем лучше статистика", - так, кажется, говорил её старый начальник мистер Харрис. Виктория грустно улыбается. Что прошло, то прошло. Все что осталось - халат. От тебя и от меня, да Терри? Лишь пара старых полинявших медицинских халата дурацкой попугайской расцветки.
- У тебя все еще впереди Джейми... Все еще впереди.
С этими словами Виктория уходит в свою комнату. Готовить очередную порцию зелья сна без сновидений, которую ровно в 4 утра понесет своему подопечному.

0

4

Ему снится осень.
Его первая осень вне школы и дома. Старшина почему-то постоянно кричит, перекрывая шум ливня. Он только что прошел курсы обучения и теперь наконец-то получил право сделать несколько первых выстрелов. Винтовка со смачными звуками встречается с землей. Джеймс прижимает прицел вплотную. Дистанция всего 100 метров и оптика по факту не нужна, но снимать её с Ремингтона сразу, тоже самое, что заставлять девственницу танцевать после первых пяти минут свидания стриптиз. Палец постоянно соскальзывает с курка. Щеку непривычно холодит металл. Джеймс не утруждает себя расчетом поправок - детка все сделает за него. Он в этом не сомневается. Сержант Бёрк дает разрешение на огонь. Джеймс забывает что нужно дышать, но лишь на мгновение. Секундой спустя его палец плавно нажимает на курок. Первое, что он чувствует, -  это сумасшедшую боль в правом глазу - дурная привычка всех новичков прилипать к прицелу, оборачивается для кадета Коллинза синяком на пару недель. Второе - это саднящее от отдачи правое плечо. И, наконец, третье - удовлетворение. За миг до того как баек пробил капсуль патрона, Джеймс уже знал, что попал. Совершенно точно. Это была его первая победа. Первая и последняя бескровная победа Джеймса Коллинза.

Он стонет во сне. В тишине палаты ему вторит эхо.

Ему снится зима.
Самая жаркая зима за всю его жизнь. Песок даже во рту. Зудящая кожа от постоянного солнца. Слезящиеся глаза, постепенно превращающиеся в узкие щелки: даже авиаторы не спасают. Младший лейтенант Джеймс Коллинз в составе миротворческих сил Канады уже почти полгода любуется красотами Ирака. Домами, раскуроченными снарядами и танковыми обстрелами. Памятниками, снесенными толпами протестующих подчистую. Чертовым песком и палящим солнцем. Веснушки, от которых в Англии Джеймс почти отвык, снова покрыли все его тело. Дин, подтрунивая, называет его "чёртовым солнечным зайцем". Джеймс даже не спорит - с Дином просто бесполезно спроить. Особенно здесь, когда от его действий зависит доживет "солнечный зайчик" Коллинз до завтра или нет.
На ближнем Востоке Джеймс почти сразу осознал, что его диплом волшебника не поможет. Трансфигурировать пару пуль он, быть может, успеет. Парочку противников он, быть может, даже зацепит каким-нибудь заклятием. Но автоматную очередь ему не остановить, так же как и кровотечение, которое ему после такой очереди светит. А значит он может полагаться только на винтовку и пару пистолетов. Это все, во что здесь верит Джеймс Коллинз. Ну, и в Дина, конечно.
Боги прокляли эту землю. Если они вообще есть. Или были. Именно тут Коллинз как никогда сомневается в своей вере - в серебряном католическом крестике, висящем на шее. Для него больше нет Бога. Бог есть на воскресных службах, вдали от фронта, в теплой и сытой Англии. Здесь - в песках Персидского залива - нет ничего кроме крови, боли и смерти...
На Джеймса пришла разнорядка. На Дина, соответственно, тоже. В следующей стычке, которая будет совсем скоро - два дня отдыха без нападения на миротворцев это что-то новое даже для талибов - будут присутствовать штабные крысы. "Для подсчета скота", - всегда грубо говорит Дин...
Поправка четыре, две сотни метров. Крыша. Поправка три и два, четыреста пятьдесят. Окно второго этажа. Поправка два ноль один. Триста пятнадцать, за левой колонной. Дин едва упевает стрелять. "Мы торгуем свинцом", - так говорили в лучшем стрелковом батальоне армии США еще во Вьетнаме. У Дина там служил отец, и теперь он часто вспоминает эти ироничные присказки снайперов. Есть отчего - пять тел. Пять идеальных выстрелов.
Через месяц Джеймса повышают до старшего лейтенанта. 43 тела. Мы торгуем свинцом, парни...

Коллинз мечется по кровати. Пот заливает глаза. Рот приоткрыт. Жадно хватает воздух, который со свистом проходит в легкие. Задыхается.

Ему снится весна.
Самая одинокая весна в его недолгой и кровавой жизни. Меррик. Его Отец, Меррик. Джеймс с трудом заставляет себя смотреть на гроб. Вообще в сторону гроба. В пустых зеленых глазах невозможно ничего прочитать. Так же трудно понять отчего погиб его Отец. Яркое весенние и такое ласковое солнце. Какая ирония, правда Джеймс? Он с трудом узнает мать. С грустью смотрит на сестру. Даже ублюдок Кристиан сейчас кажется ему кем-то близким, пока он не встает рядом с Родригом. Джеймс печенкой понимает, что убийца Отца рядом. Что он стоит всего в паре метров и так хорошо разыгрывает смятение. Рыбак рыбака... Кого-кого, а убийц Джеймс теперь видит в любой толпе. У них взгляд другой - пустой. Ухмылка накрывает губы Коллинза. Ублюдочный выродок и страый лис. Отличная пара. Еще два тела. 50. Ты сможешь гордиться собой старлей Коллинз. Вот только в сердце пустота. Слишком большая для него отдного.

Джеймс кричит во сне, позвоночник выгибается дугой.
Он на миг просыпается и смотрит в темноту невидящими глазами.
Виктория мягко, но четко фиксирует его тело заклинанием корсета. Помогает выпить зелье сна без сновидений.
- Спи мальчик. Твое время еще не пришло...
- Не пришло, - вторит Джеймс и засыпает.
Снова без снов до самого утра.

Отредактировано James Xavier Collins (2011-02-23 00:13:53)

+4


Вы здесь » Искажение » Другие помещения » Больничное крыло